Authors‎ > ‎Greg Afinogenov‎ > ‎


(Maximilian Voloshin, 1910)

Bowed low, wreathed in night’s blueness,
Trusting, I seek with my lips,
Your wormwood-covered teats,
O mother earth!

I did not ask heaven for another fate
Than the way of the singer: to wander
‘Midst men, and to rub ‘twixt my palms
The wheat-stalks of alien fields.

I do not lack for errors, self-deceptions,
Or feebleness, and many times
My light was dimmed by pleasures and by sorrows,
But did not die.

My fate, in life, has given me too much;
But I was profligate with what I had been given.
I’m just a coffin where the carcass of a god
Has been entombed.

Not knowing good and evil’s trusted borders,
Exhaustion overtakes my wingless dream…
Of sorrow’s wine and tribulation’s bread, my soul
Has had its fill.

My thanks to you for the persistence of the pain
Which guides my way: I’ll burn up in it.
For earthly bitter herbs, for acrid salt,
My thanks!
* * *

Склоняясь ниц, овеян ночи синью,
Доверчиво ищу губами я
Сосцы твои, натертые полынью,
О мать земля!

Я не просил иной судьбы у неба,
Чем путь певца: бродить среди людей
И растирать в руках колосья хлеба
Чужих полей.

Мне не отказано ни в заблужденьях,
Ни в слабости, и много раз
Я угасал в тоске и в наслажденьях,
Но не погас.

Судьба дала мне в жизни слишком много;
Я ж расточал, что было мне дано:
Я только гроб, в котором тело бога

Добра и зла не зная верных граней,
Бескрылая изнемогла мечта...
Вином тоски и хлебом испытаний
Душа сыта.

Благодарю за неотступность боли
Путеводительной: я в ней сгорю.
За горечь трав земных, за едкость соли -