Authors‎ > ‎Greg Afinogenov‎ > ‎

Poems from a Childhood Notebook

(Arsenii Tarkovsky, 1958)

“Awaken, O Mother Achaea,
Thy archer alone I remain…”
-    From a 1921 notebook

Why am I once again yearning,
Like in distant childhood years,
To waste not a word for a joke’s sake,
To write pompous, grandiose paeans,
 
To storm steep Olympian hillsides,
To seek nymphs in sapphire caves,
And to newfangled rhythms and meters
Prefer the hexameter’s clunk?

My map of the classical world
Deserves a B-plus, just like then;
My inheritance could’ve included
Alcaeus’s lyre, perhaps.

Even sailors would not mock my poems.
I read them:
“O, Mother Achaea!”
And they gave me cigarettes, sighing
For some other Achaea of theirs.

And once, in a railway station,
Where new, youthful freedom had lived,
Some soldiers took verses, and gave me
The bread of that Civil War year.

My path, it turns out, was certain—
The flint-littered path of the poet.
It’s a lie that the goat-legged satyr
Had perished before me from Earth.

In my Red Army helmet, but shoeless,
A pauper in some holy trance,
I wandered with hardly a penny,
Still faithful to those Attic themes.

The overworked iamb, the ill-chosen rhyme
All nonsense of which I’ve grown weary,
But worthier is:
“O, Mother Achaea,
Thy archer alone I remain…”
СТИХИ ИЗ ДЕТСКОЙ ТЕТРАДИ

           ...О, матерь Ахайя,
           Пробудись, я твой лучник последний...
           - Из тетради 1921 года

Почему захотелось мне снова,
Как в далекие детские годы,
Ради шутки не тратить ни слова,
Сочинять величавые оды,

Штурмовать олимпийские кручи,
Нимф искать по лазурным пещерам
И гекзаметр без всяких созвучий
Предпочесть новомодным размерам?

Географию древнего мира
На четверку я помню, как в детстве,
И могла бы Алкеева лира
У меня оказаться в наследстве.

Надо мной не смеялись матросы.
Я читал им:
"О, матерь Ахайя!"
Мне дарили они папиросы,
По какой-то Ахайе вздыхая.

За гекзаметр в холодном вокзале,
Где жила молодая свобода,
Мне военные люди давали
Черный хлеб двадцать первого года.

Значит, шел я по верной дороге,
По кремнистой дороге поэта,
И неправда, что пан козлоногий
До меня еще сгинул со света.

Босиком, но в буденновском шлеме,
Бедный мальчик в священном дурмане,
Верен той же аттической теме,
Я блуждал без копейки в кармане.

Ямб затасканный, рифма плохая -
Только бредни, постылые бредни,
И достойней:
"О, матерь Ахайя,
Пробудись, я твой лучник последний..."
Comments