(Marina Tsvetaeva, 1913)

I dedicate these lines
To those who’ll set up my coffin,
Who’ll uncover my high
And detestable forehead.

Changed needlessly,
Crowned with a circlet of silver,
I'll be a stranger to my heart,
When I shall lie in my coffin.

They will not see it on my face:
“I hear everything! I see all!
In my coffin, I still resent
Being like everyone else.”

In a snow-white dress—a color
I’ve disliked since I was a child—
I’ll lie—next to somebody, maybe?
—Until the ending of time.

Listen! I won’t accept this!
This is all just a trap!
It’s not me that they’ll bury,
Not me.

I know! Fire will swallow up everything!
And the grave won’t give any shelter
To anything that I’d loved,
To anything that had given me life.

* * *

Посвящаю эти строки
Тем, кто мне устроит гроб.
Приоткроют мой высокий,
Ненавистный лоб.

Измененная без нужды,
С венчиком на лбу,-
Собственному сердцу чуждой
Буду я в гробу.

Не увидят на лице:
"Все мне слышно! Все мне видно!
Мне в гробу еще обидно
Быть как все".

В платье белоснежном - с детства
Нелюбимый цвет!-
Лягу - с кем-то по соседству?-
До скончанья лет.

Слушайте!- Я не приемлю!
Это - западня!
Не меня опустят в землю,
Не меня.

Знаю!- Все сгорит дотла!
И не приютит могила
Ничего, что я любила,
Чем жила.